Разбудить цербера. Книга 1 - Падение

Размер шрифта: - +

24. Голоса

- Я бы даже сказал… Вы серьезно? – удивился Франц, пытаясь поймать взгляд Габриеля. Секретарь хотел выловить намек на шутку, легкую иронию, но в глазах не было ни капли лукавства. – Поразительно… - выдохнул Франц. – Или я старею, или мир изменился настолько, что…

- Мир остался прежним, - ответил Габриель.

Он придвинул стул ближе к столу секретаря и, сев напротив, продолжил:

- Все в порядке Франц.

- В порядке? Вы были уверены, что Вилькен совершит диверсию в Альбурге и не стали ему мешать?

- Да.

- Почему, господин Санчес?

- Я бы хотел подобрать правильные слова, чтобы ты понял. - Габриель откинулся на спинку и замолчал ненадолго. – Молчаливо разрешив Вилькену, я тем самым пытался показать ему, что он действует неверно. Он выбрал ложный путь. Разрушение ни к чему не приведет. Строительство продолжится. А если он желает быть моим оппонентом, пожалуйста, пусть только возьмет на вооружение правильные инструменты для дискуссии. Пускать же в ход взрывчатку ошибочно. Но он не захотел мирным путем разрешить конфликт. Убедить его в беседе мне не удалось, хоть я был и готов пойти на уступки без каких-либо предварительных условий и оговорок.

- Да, я в курсе. И все же, честно признаюсь, вы выбрали парадоксальный метод.

- Возможно.

- И дальше?

- Судя по тому, что Вилькен затаился, делаю вывод: он осознал ошибку. – Габриель, встав, вернул стул на место. – Нам остается только ждать, что дальше предпримет он. А пока надо ликвидировать последствия диверсии, поэтому я вылетаю на объект. Так что, Франц, закажи самолет.

Габриель прошел в кабинет, размышляя, что взять в дорогу. На глаза попался планшет. Да, решил Санчес, больше ничего и не нужно. Он подошел к окну. Оно оказалось запотевшим. Видимо, был дождь, и чуть похолодало. Габриель в задумчивости провел пальцами по стеклу. Пять дорожек, как пять линий чужой судьбы причудливо изгибались, но не пересекались. Интересовали Санчеса, конечно, не линии на стекле, а линии жизней тех, кто участвовал в диверсии. Теперь их дороги разошлись. Каждого человека он смог легко нащупать ментальным сканом, и пульсирующие точки их бытия двигались сквозь многоголосицу иных судеб под неусыпным вниманием Габриеля. Он мог, не отвлекаясь от обыденных дел, продолжать слежку, словно он сидел в кабине диспетчера и смотрел, не теряя бдительности, на все мониторы одновременно.

Санчеса не интересовало местоположение Вилькена, хотя скан легко бы обнаружил главного заговорщика. Габриель удержался от соблазна. Неизвестность куда интереснее. Пусть он только выскочит, как черт из табакерки, и можно использовать его как жупел, которым пугают человечество. Пусть Вилькен затаится, пусть почувствует себя в безопасности, пусть решит, что скрылся от всевидящего ока.

Легкая тень улыбки скользнула по лицу Габриеля. Он вспомнил, как напугал диверсантов, внушив им образ песьей стаи, во главе которой бежал трехглавый зверь. Конечно, это был перебор, не стоило так забавляться. И пугало не то, что подумают на него, нет. Откуда? Разве в здравом уме кто-нибудь решит, что председатель Всемирного Конгресса, находясь в Южной Америке, способен внушить образы людям, живущим почти на другом конце света? Никто бы не поверил в такие телепатические способности. Тут иное. Это было просто озорством и расточительством. Не стоило, решил Санчес, тратить энергию.

Он подошел к столу, взял планшет, положил его в чехол и замер – мысль царапнула сознание. Он понял, кто ему нужен. Нужен Йозеф Мозес. Вот интересная личность. Всегда сомневающийся, он все-таки согласился участвовать в Вилькенской авантюре. Мотивы остались не ясными, а фраза Йозефа, что «Вилькен хоть что-то делает», Габриеля не убедила.

Санчес выловил среди бескрайнего множества человеческих сознаний Мозеса. Ментальное щупальце цепко впилось в чужие мысли.

 

«…не может быть абсолютно одиноким, но, да, он свободен, есть в нем это стремление стать эгоистической особью. Может, он и не стремится осознанно, но так выходит.

Странная людская жизнь. Она способна преподнести тысячу сюрпризов, от которых станет тошно, а может стать скупой на дары, и дело вовсе не в счастье или несчастье каждого из нас, а в той монотонности, затягивающей душу в нескончаемый сон. Кто-то пытается вырваться из него, кто-то подчиняется обстоятельствам, кто-то создает миф из своей биографии, и потом пойди и проверь, где правда, а где ложь. У меня, похоже, получается последнее.

Я, стараясь придерживаться принципа достоверности, все же, как мне кажется, впадаю в желание рассказать сладенькую сказочку на ночь, или что-нибудь иное, лишь опосредованно относящееся ко мне. Поэтому странны заверения об объективности. Не могу я придерживаться ее. В крайнем случае, постараемся не кривить душой, которая превратилась в устройство для регистрации событий. Будем рассказывать так, как бог на душу положит, не задумываясь о…»

 

Мысли не Йозефа, хотя ментальный след, пойманный Габриелем, говорил о том, что ошибки нет. Это Йозеф. Санчес в следующее мгновение понял, в чем дело: Йозеф читал дневник Андрея Мокшаева, отчего в сознании и возникло странное ощущение, будто Мозес читал чужим голосом.



Евгений Пышкин

Отредактировано: 30.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться