Разбудить цербера. Книга 1 - Падение

Размер шрифта: - +

Кода. Мокшаев

Они стояли на пороге моей квартиры такие загадочные, как показалось, будто принесло их свежим ветром из дальней и неведомой страны. Они – это Мари и Йозеф Мозесы.

- Здравствуйте, - произнес я и жестом пригласил внутрь.

Вначале я познакомился с Йозефом. Благодаря его настойчивости и, даже бы сказал, прилипчивости мне не удалось раствориться в уединении.

Йозеф поведал о рукописи моего предка. Я не знал, как реагировать на данную новость и, промолчав в ответ, лишь неуверенно кивнул, ожидая продолжения. Йозеф захотел прийти ко мне в гости. Я не возражал. Я не стал сопротивляться, хоть и вел жизнь затворника, воплощая в жизнь принцип: меньше общаться и больше молчать.

«Господин Мозес, - сказал я в конце беседы, - кстати, я не единственный Мокшаев среди подземников. Мои дети живут отдельно, и вы можете…». Он перебил меня: «Ну, что вы! Меня интересуют рукописи…». Все встало на свои места. Да, имелись другие сочинения Андрея Мокшаева. Они пока хранились у меня. Когда умру, рукописи перейдут детям.

«Честно ответьте, господин Мозес, зачем вам это?» - спросил я его. Он сказал о связи времен, о тонкой и незримой нити, соединяющей поколения. В общем, он говорил об общности людей, единой истории для всех. Допустим…

И вот они вошли в квартиру.

- Чай? Кофе? Сок? – спросил я.

- Чай, Андрей Владимирович, - робко произнесла Мари.

 Я улыбнулся. Нет, все-таки приятно было их видеть. Молодые и здоровые. Делающие первые шаги в неизвестность.

Мы прошли на кухню.

- Как понимаю, Йозеф, вас интересуют рукописи? Причем сразу? – начал я без предисловий.

Он кивнул. Его глаза загорелись любопытством. Мари сосредоточенно посмотрела на меня, ожидая согласия.

- Хорошо, - сказав это, я отправился в кабинет и стал рыться в архиве. К сожалению, я его до сих пор не разобрал.

В руки попался небольшой кусок сочинения Мокшаева. Что ж, с него и начну. Не буду же я утомлять гостей.

И все ж, они странные люди: приходить в гости ради сочинений моего предка. Даже неудобно: ощущаешь себя антиквариатом.

Вернувшись на кухню, я произнес, удобно устроившись на стуле:

- Прочитаю небольшое произведение. Я бы даже сказал огрызок. Он не имеет продолжения. Ну, возможно, сочинение и существовало когда-то полностью, но мне досталось в наследство только это. – Я показал гостям три альбомных листа усеянных мелким убористым почерком.

 

 

Вступление в повесть всегда начинает существовать с вещи, которой не было, нет, и не будет в реальной жизни. То есть ты открыл книгу, читаешь и понимаешь краем сознания, что этого не может быть в реальности. Например, вот это произведение, говоря отвлеченно, противоречит объективному миру, но это мне и нравится в нем.

Так что как бы борцы за чистоту рядов, слов и правду характеров не напрягали голосовые связки в вечном стремлении быть услышанными, и их, в конце-то концов, услышат, но окажется все сказанное ими ложью. Жизнь не отражает повесть, и повесть не отражает жизнь, хотя не стоит видеть за моими словами маленького чертенка, спрятавшегося между строк ради того, чтобы побесить читателя.

Не стоит также думать, раз оторвано повествование от реальности, то быть ему вещью заумной. Нет. Все начинается с вещей обыденных, с предложений ясных и чистых, как первый выпавший снег. Первое простое предложение поведет вас дальше по черным строчкам вымысла, в мир, которого не существовало.

Например…

Случилось это на большой перемене в Политехническом колледже. Это было то самое время, когда я завидовал студентам, что жили рядом. Они могли уйти домой в отличие от меня. Позже, учась в Сельскохозяйственной академии, я занял место тех счастливчиков, ибо она, академия, находилась рядом с моим домом.

А тогда, пару раз проводив взглядом шумную толпу студентов, больше не желал видеть их удаляющиеся спины.

Кроме меня в аудитории оказался еще один студент. Мелькнула мысль: его дом далеко от колледжа, наверно. Он учился в нашей группе, но так случилось, с ним я не общался. Знал только, что зовут Андреем.

В тишине в эти медленно текущие тридцать минут делать нечего, поэтому в сумке я носил универсальное оружие, которое эффективно убивало время – книга. Достав ее, погрузился в чтение. Мое глубоководное плавание по хрустальным мирам вымысла прервала фраза:

- И о чем она?

Вначале не понял, откуда этот голос. Словно выбросили рыбу на сушу, и беспомощное животное начало бездумно вращать зрачком в поисках источника звука. Надо же, как увлекся чтением.

Я попытался вновь нырнуть в книгу, но понял, что сеть чужого взгляда уже была раскинута надо мной. Наконец, оторвавшись от чтения, посмотрел на Андрея. Он ждал ответа, точнее ждал, когда я сброшу с себя груз иной реальности, навязанной произведением, сфокусирую взгляд и отвечу:

- Книга? Это «Странник». Так называется. Она о странствиях одного человека…



Евгений Пышкин

Отредактировано: 30.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться