Соната #1

Размер шрифта: - +

Пари с Васей Диким

Лидочка Павлова обеспокоенно выхаживала по перрону, дергая за руку пятилетнюю дочь. Она нервничала, ее шаг то и дело сбивался, дыхание перехватывало так, словно кто-то невидимый с силой сжимал легкие, не давая глотнуть воздуха. И пусть воздух был не так чист – шумный перрон как-никак, столпотворение, запах перегара и пота – он не переставал быть необходимым.  

– Мама, а долго еще ждать? – серьезно спросила дочка Василиса.

– Успокойся, скоро уже, – ответила Лидочка, убеждая скорее саму себя, а не девочку.

Сама же тем временем думала: «А что, если не вернется? Писем не было. Разве что затерялось во всеобщей суматохе. Да, точно затерялось. И никак иначе».

Шаг. Еще один. Другой поменьше, и вновь широкий. Лидочке хотелось выть и плакать, но вместе с тем радоваться и смеяться. Ее разрывали противоречивые чувства. Надежды сплетались со страхами в тугую косичку, овивающую тело женщины беспокойной то и дело елозящей змейкой.  

Вдали послышался знакомый грохот состава. Гудок, сопровождающийся долгожданным чу-чух. И сердце Лидочки так же – чу-чух, чу-чух. Вверх, к самому горлу, а через миг вниз – к кончикам пальцев. Василиса с силой сжала Лидочкину руку, чувствуя, как мама нервничает.

Перрон, тем временем, тоже ожил. Кто-то счастливо выкрикивал поздравления, кто-то размахивал зеленоватой бутылкой без этикетки, другие замерли, точно так же, как и Лидочка, погружаясь в невесомую неизвестность.

Чу-чууух, финальный вздох поезда, и Лидочка выдохнула вслед за ним. На нее накатила волна опустошенности, заполоняя все сознание женщины напускным равнодушием. Только это могло спасти от переживаний.

Двери скрипнули, из них то и дело начали выскакивать солдаты. Счастливые улыбки, радостные возгласы, суматоха – для Лидочки все слилось в смазанную картинку, в которой людей она различала с трудом. Ведь видеть она могла только… его. Петька, ее Петька… Так надолго оставивший их с дочерью в объятиях ледяного и голодного в одно время Ленинграда, в другое время – серого и беспощадного к чужому горю. Лидочке казалось, что ее родной город навсегда потерял свои краски, но теперь она чувствовала – все изменится.

– Милая, – кислое, но такое родное и любимое Лидочке дыхание, – дорогая моя, родная…

Он крепко обнял жену, а затем и ничего не понимающую дочь, ошарашенную возвращением папы. Мужчины, о котором так часто говорила мать. И Лидочка, наблюдая за смущенным от поцелуев взрослого, почти незнакомого дяди взглядом дочери, рассмеялась. Высоко и звонко. Теперь она, наконец, смогла поверить. Смогла поверить в то, что война закончилась. Что теперь они с Петькой и Василисой всегда будут вместе.



Верхова Екатерина

Отредактировано: 28.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги