Усадьба

Размер шрифта: - +

Глава VIII

—  Бедное дитя, — Максим Петрович погладил мою руку сухой старческой ладонью. – Платон Алексеевич… редкое имя. Уж не о графе ли Шувалове вы говорите?

—  Я не знаю, он никогда не называл свою фамилию, — я все еще была мыслями там, в своем детстве, поэтому не сразу поняла суть вопроса monsieur Эйвазова.

А когда поняла, вскинула глаза на Максима Петровича: взгляд его сейчас не был похожим на взгляд умирающего больного старика – он был настороженным, с хищным прищуром и очень жестким, будто Максим Петрович ждал от меня какой-то опасности.

—  Вот оно как… — он опомнился и быстро отвел глаза. – Что-то устал я, позовите Лизоньку, будьте добры.

Я рассеянно поднялась с робкой надеждой, что этот человек знает о моем попечителе что-то такое, чего не знаю я. И, так и не решив для себя, стоит ли спрашивать, вышла за дверь.

Простившись с Максимом Петровичем, я передала первой же попавшейся горничной его пожелание видеть жену и спешно направилась в комнату Натали – мне необходимо было сейчас поговорить с самым близким моим человеком и отвлечься от дурных мыслей. Однако свою подругу я нашла только в мужском крыле дома, ее голос доносился из спальни, принадлежавшей Василию Максимовичу. Дверь была распахнута, а внутри я увидела Васю, Натали и горничную Дашу, которые все втроем дружно склонились над младенцем и с улыбками на лицах что-то обсуждали.

—  Лиди! – вскрикнула, увидев меня моя подруга, - поди к нам скорее!

Глаза ее светились счастьем – ни много ни мало. Я ее восторга, увы, не разделяла.

—  Я зашла сказать, что хочу прогуляться по окрестностям. Ты не хочешь составить мне компанию? – спросила я, все же надеясь, что Натали догадается, что очень нужна мне сейчас.

—  Нет-нет, милая, - она уже и не глядела на меня, снова отвернувшись к ребенку, - погуляй одна, а я, быть может, пройдусь с тобой вечером.

В этот момент я впервые пожалела, что приехала сюда: Натали зря переживала, она отлично вписалась в свою семью. А вот что здесь делаю я – совершенно непонятно. Я кивнула ей в ответ и отошла от двери.

Уже когда я подходила к воротам, ведущим из усадьбы, меня окликнули – это оказался Вася.

—  Лидия Гавриловна! – запыхавшись, догнал он меня. – Дозвольте мне проводить вас, мне тоже вздумалось прогуляться. Вы не против?

Я сдержанно улыбнулась, сторонясь так, чтобы на узкой тропинке смог идти и он, но не удержалась и сказала:

—  С удовольствием дозволю, Василий Максимович, но только при условии, что вы станете звать меня впредь просто Лиди – как я и представилась вам в день нашего знакомства.

Он сконфузился, ниже наклоняя голову, и поспешил оправдаться:

—  Не подумайте, Бога ради, что я специально – вы заметили, должно быть, что я крайне неловко веду себя с новыми знакомыми.

 Право, не заметить это было сложно, - улыбнулась я, но ничего не сказала.

Какое-то время мы шли молча, и я разглядывала окрестности. Под ногами была едва намечена извилистая тропинка с желтеющими в ней одуванчиками. Левее стелилась чуть более широкая проселочная дорога, за которой вдалеке чернело распаханное поле, где трудились крестьяне, справа же высились сосны, распаренные под майским солнцем и источающие острый аромат хвои…

—  Лиди, позвольте мне объяснить, чтобы впредь между нами не было недомолвок, - заговорил вдруг, выдергивая меня из собственных мыслей, Вася. - По поводу той неприятной сцены за завтраком… когда моя тетушка прочила меня к вам в женихи. Я хочу, чтобы вы знали: ребенок Даши – это и мой ребенок.

Признаться, это не стало для меня большой новостью: после сцены с младенцем в его спальне трудно было найти другое объяснение.

—  Разумеется, наши отношения раздражают всех в доме, - продолжал Вася, ужасно смущаясь, - а больше всего мою тетку и отца. С самого рождения Митеньки мы с отцом ссоримся беспрестанно, он крайне мною недоволен… Лишь его болезнь несколько нас примирила, и то потому только, что у него больше нет сил на меня гневаться. Я знаю, отец хотел для меня другой судьбы, но, увы, у меня нет ни его деловой хватки, ни харизмы моего кузена…

—  Василий Максимович, - прервала его я, - не понимаю, для чего вы мне это рассказываете? Уж не думаете ли вы, что я питаю в отношении вас какие-то надежды?

Мне действительно было крайне неловко все это слушать, я бы с удовольствием переменила тему. Заметив мое волнение, Вася опомнился:

—  Разумеется, нет! Лидия Гавриловна, то есть Лиди… простите меня, если я вас чем-то обидел, у меня и в мыслях не было…  - он окончательно запутался и сник еще больше. - Вы, наверное, крайне удивлены, что у такой великолепной и образованной барышни, как Наташа, такой неотесанный братец?

Это уже был прямой вопрос – следовало что-то отвечать.

—  Я даже не знаю значения слова «неотесанный»! – только и отозвалась я с улыбкой.



Анастасия Логинова

Отредактировано: 27.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться