Янтарный меч

Размер шрифта: - +

Глава восьмая

На болота она отправилась немедля с помощью ожерелья, пока кикиморы добираются пешком.

Им-то бурелом не страшен, усталости они не знают. Ярина еще опасалась непонимания со стороны лесных обитателей: есть нечисть, которая нападает сразу, не спрашивая, что человек забыл в чаще. Доказывай потом, что ты новый леший.

Сразу оказаться в сердце топей не удалось. На подлете ее дернуло вниз, словно кто-то вцепился в лодыжку ледяными пальцами. Сопротивляться Ярина не стала, поддалась тянущему ощущению и мягко опустилась на поросшую колючкой, едва приметную тропу. Сразу ясно, почему домовой советовал лететь не напрямик, а сделать крюк, добираясь над проложенной селянами гатью.

Лес потерянных душ. Родители пугали им непослушных чад. О нем шептались дети – темной ночью, над лучиной, делая страшные глаза. Ярина узнала об этих проклятых местах от матери, когда та рассказывала историю Дивнодолья. Лес потерянных душ – еще один прощальный дар диви. Защищая подступы к своим городам, они создали проклятие, которое не рассеивалось со временем. Столетия назад мастерски наложенные иллюзии скрывали смертоносную ловушку – люди видели обычный молодой осинник. Войскам или охотникам за поживой в голову не приходило обойти его стороной. Зачарованные места досуха выпивали смельчаков, иссушали плоть, стирали в порошок кости, даже следов не оставалось. После войны чародеи не покладая рук снимали иллюзии, разбивали оковы заклинаний, но под корень извести все проклятые леса не смогли. Некоторые из них забрали так много жизней, что людская магия оказалась бессильна. Так и стояли прогалины с голыми угольно-черными деревьями: огромными, скрученными, словно невидимая сила выворачивала их наизнанку, разрывала стволы надвое. Ни дуновения, ни шороха. Мертвый, навеки застывший, воздух. Напоминание о войне.

Места, где долгое время томились сотни, если не тысячи, душ не бывали безопасны по определению. Понятно, почему местные делали такой крюк.

Ярина неслась сквозь мертвое царство, стараясь побыстрее добраться до топей. Как же хорошо, что ожерелье защищало, и удушливо-пугающая тишина не забивалась в уши.

На болотах она оказалась внезапно – исполинские стволы раздались в стороны, оставив у ног мягкий кустарник, покрытый белыми пушистыми звездочками цветов. Болотная одурь распустилась удивительно рано, Ярина снова порадовалась, что не чувствует запахов, заросли были такими густыми, что неподготовленный человек навсегда мог в них остаться, надышавшись тяжелого аромата.

Вскоре исчез и ерник. Перед глазами, куда ни глянь, расстилались топи. Кочки осоки манили обманчивой безопасностью, скрипели сухими ветвями покорёженные низкие березки, а вокруг бурлила в бочагах черная, как непроглядная ночь, вода.

Тут и появились встречающие. Интересно, как учуяли? Трое кикимор выползли из трясины, кланяясь в пояс.

Ярина ответила тем же.

– Ну, показывайте, где тут у вас что.

– Идемте, госпожа. – В суетливых движениях сквозил страх.

Кикиморы были печальны, кланялись низко, а глаза прятали. Ожерелье отголосками передавало тоску и обреченность. Ярине было их отчаянно жалко, но все, что она могла, это спасти обитателей болот от разъяренных людей.

На нее смотрели. Из-под кочек, из-под редких деревьев, из трясины – с любопытством, смешанным с настороженностью.

– Наезженный тракт западнее, – проскрипела одна из кикимор, оказываясь рядом. Остальные почтительно шли поодаль. – Неподалеку вплотную к болотам подходит. Потом удаляется и следует к Aesul.

Последнее слово было сказано нараспев, чужим, певучим языком.

– Куда? – Ярина удивленно повернула голову к сутулившейся женщине.

– К реке, – кикимора скупо улыбнулась, блеснув острыми клыками. – Все время забываю название, которое ей дало твое племя.

В ее глазах теменью болотной воды плескалась пустота. Внезапно Ярина поняла, что кикимора стара, очень стара. И наверняка помнит времена, когда здесь еще не было болот. Нечисть ведь старится иначе: ни седины, ни морщин. Лишь выцветшие волосы да заострившиеся черты сурового лица.

– Ты видела дивь? – Она затаила дыхание, ожидая ответа.

– Видела, – нехотя откликнулась та, после долгого молчания. – Здесь есть те, кто видел. Просто не хотят помнить. Не помня – легче справиться с болью. Мы научились у твоего племени забывать, маленькая redill. Но те, кто не желают помнить, совершают предательство. Пусть из слабости, тем страшнее.

– Тогда почему…

Помогаешь. Как смогла смирить ненависть. Слова застряли в горле. Спросить об этом почти тысячелетнее существо? Все равно, что горящей веткой ткнуть в едва затянувшуюся рану.

– Уж точно не потому, что у тебя на шее кровь ушедших, – кикимора усмехнулась. От ее исказившегося лица бросило в дрожь. – И не потому, что дом rea’tallashi откликнулся тебе. То, что я помню, не значит, что не понимаю. Мир изменился. Нам придется жить с этим. Отвергая изменения, мы убьем себя, а вам будет все равно. Должны остаться те, кто помнит. Иначе вернуть…

Она не закончила, резко остановившись и указав вперед. На покрытой белым мхом прогалине, скособочившись на бок, валялась телега.

– Пришли.

Кикимора не собиралась продолжать. Даже не дала рта раскрыть, исчезая в черной маслянистой воде.

Ярина присела на корточки у телеги и попыталась собрать мысли в кучу после странного разговора.

Телега была добротной, новенькой. Вырезанные на бортиках обереги хозяйке не помогли. Оглобли сломаны, днище пробито, одно колесо, очевидно, утонуло в трясине, еще одно валялось рядом. А вот это что-то новое: задняя ось почернела. Стоило дотронуться – начала раскрашиваться в мелкую горелую труху.



Ольга Ромадина

Отредактировано: 13.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги