Загадай желание

Размер шрифта: - +

Загадай желание

Алексей Корепанов. Загадай желание

1.
За окном бесновался горячий июль, в кабинете начальника отдела было душно, вентилятор трудился на износ и без видимой пользы, жужжа, словно усталый шмель. Корин сидел возле необъятного стола Колыбы, водил пальцем по темно-коричневой полировке и со злостью поглядывал на часы. Часы показывали двенадцать минут второго, в соседней
столовке уже, конечно, раскинулась нетерпеливая очередь, но Колыба и не думал закругляться. Он с укоризной смотрел на Корина поверх очков, то и дело с силой проводил рукой по седой шевелюре и говорил, говорил, говорил...
Это был разнос, и разнос справедливый, Корин и сам знал, что запорол квартальный отчет, но было слишком жарко, и зверски хотелось есть, и час назад позвонила Света и сказала, что планы изменились, и она не сможет прийти на восемь к речному вокзалу.
– А откуда в седьмой графе сто двадцать четыре? – нудил Колыба. – Где вы взяли эту цифру, Сергей Алексеевич? По-моему, с потолка, а время сейчас знаете какое, потолок-то и обвалиться может. Перестраиваться пора, Сергей Алексеевич, реальную картину показывать.
Корин с ожесточением тер полировку и тосковал. В окно лез запах раскаленного асфальта. Внезапно закололо в правом виске, продралось в голову что-то угловатое, жесткое, растопыренное – и растворилось. Корин потер висок и мысленно застонал. Большая стрелка настенных часов, покорно поддаваясь земному притяжению, опускалась все ниже и ниже, а Колыба, не переставая читать нотацию, извлек из ящика допотопные счеты, защелкал кругляшками, изображая компьютер, и без труда доказал, что в седьмой графе при всем желании Корина сто двадцать четыре быть никак не может. При любом режиме, а тем более
в эпоху гласности и борьбы с приписками.
– Вы меня, уважаемый, до инфаркта доведете, – утомленно резюмировал Колыба, подставляя лицо под вентилятор. – Вы что, хотите, чтобы меня инфаркт хватил? Ну откуда в этой графе...
«Хочу, – с остервенением подумал Корин, отчетливо представляя глубокую тарелку с холодной-прехолодной окрошкой. – Пусть тебя, дорогой Владимир Васильевич, инфаркт хватит. Прямо сейчас».
Колыба не договорил очередную длинную фразу. Рука его дернулась к воротнику и упала, загорелое лицо побледнело. Начальник отдела захрипел, заерзал в кресле и внезапно повалился головой в бумажную дребедень, разбросанную по столу.
В ушах у Корина зазвенело, в виске опять зашевелилось что-то жесткое и растопыренное.
– Владимир Васильич, что?..
Корин вскочил, чуть не опрокинув кресло, бросился к двери, обвел беспомощным взглядом пустую приемную, подбежал к телефону и начал накручивать «ноль три».
…Часам к пяти он устал от расспросов сослуживцев, а когда большеглазая Таня Коптелова, наведя телефонные справки, сообщила всему отделу, что у шефа, скорее всего, инфаркт, совсем расхотел чем-либо заниматься, затолкал в стол бумаги и остаток дня провел у раскрытого окна под лестницей, в неофициальном уголке для курильщиков.
Потом он трясся в раскаленном троллейбусе, сдерживая спиной напор граждан, набившихся на заднюю площадку, и постоянно ощущая локтем чью-то горячую грудь. За свои тридцать два года Корин уже неоднократно убеждался в том, что в данном уголке Вселенной безотказно действуют так называемые законы Мэрфи и Гамперсона, гласящие: если неприятность может случиться, то она случается, а также: вероятность получения желаемого результата находится в обратной зависимости от силы желания. Неприятностей у Корина хватало, а желаемое пока не выполнялось: Света, судя по всему, просто издевалась над ним, малосемейка была единственным пристанищем и ближайшие восемь – десять лет не сулили никаких перемен, «Черноморец» и не думал становиться чемпионом Союза, а
фантастические рассказы, которые сочинял Корин в свободное от работы время, дружно отвергались всеми редакциями как вещи несовершенные и неоригинальные. Даже пиво всегда кончалось перед самым его носом.
Он вздохнул, развернулся в троллейбусной тесноте и начал протискиваться к выходу, с грустью отметив, что горячая грудь принадлежит весьма полной вспотевшей накрашенной даме лет пятидесяти, частенько торгующей на рынке вязаными носками и шапочками.
Добираться до малосемейки ему нужно было с пересадкой, и он пошел к остановке через дворы, украшенные акациями и тополями, мимо песочниц, мусорных контейнеров и скамеек с пожилыми гражданками, активно обсуждавшими ход перестройки, систему талонов на сахар и недавнее столпотворение, вызванное завозом в гастроном сравнительно дешевого азербайджанского портвейна «Агдам».
Путь его пролегал мимо кафе «Красная Шапочка», расположенного напротив автостанции пригородного сообщения и бывшего в не столь давние времена рестораном «Дорожный». Времена прошли, заведение поменяло профиль и вместо мужичков сельского вида с обтрепанными сумками и мешками и усталых работяг, оттрубивших смену на
близлежащем предприятии «Большевик», специализирующемся на выпуске полупудовых мясорубок для кухонных нужд, туда зачастили мамы с детьми дошкольного возраста отведать различных питательных соков и полакомиться фирменным мороженым «Вечер с шоколадом». Но вскоре «Красная Шапочка» приступила к интенсивной торговле бутылочным пивом и мамы, пытаясь отстоять недавно приобретенные права, поначалу заводили увещевательные беседы с вновь хлынувшим в родную обитель разношерстным нетрезвым людом, а потом отступили, уводя своих чад в «Лакомки», «Снежинки» и «Льдинки», обосновавшиеся в центре города.
Корину никогда не везло с пивом. Он, распаренный, врывался в «Красную Шапочку» к девятнадцати часам, когда вокруг замызганных столов еще копошились громогласноматерщинные творцы прочнейших в мире мясорубок, допивая из горлышко «Жигулевское», или «Московское», или «Киевское» и делясь впечатлениями об очередном
прожитом дне, – но пиво уже не продавалось по причине отсутствия. Корин вздыхал и
плелся на остановку, прячась в тень каштанов от свирепого, хотя и вечернего солнца. Тем не менее каждое лето он не терял надежду и ежедневно повторял один и тот же маршрут, и иногда ему даже удавалось дорваться-таки до бутылки теплого «жигуля».
Вот и теперь Корин вышел из дворов в переулок и побрел к кафе, мысленно постанывая от духоты и вдыхая струящийся с проспекта аромат выхлопных газов. Усеянный окурками пятачок перед кафе ему не понравился издалека. На пятачке было абсолютно пустынно, что могло означать только одно...
Корин поморщился от досады – и вновь заворочалось у виска что-то жесткое и угловатое.
«О-о! – мысленно застонал он с отчаянием. – Пусть будет холодное пиво и народу – никого...»
Он даже нашел в себе силы усмехнуться собственной шутке, но в кафе все-таки зашел. Хоть бы узнать, было ли пиво...
В кафе диктаторствовала тишина, тосковали пустые столы, в углу у телевизора сидела официантка и, зевая, смотрела какую-то теледокументалистику с разоблачениями. А вдоль стены стояли штабеля проволочных ящиков, заполненных непочатыми бутылками со
знакомыми этикетками «Киевского»...
Конечно, этого быть никак не могло, и тем не менее через некоторое время, выйдя из столбняка, Корин в одиночестве потягивал холодное пиво, закусывал традиционной котлеткой, запеченной в тесте – другом только абсолютно здорового желудка, – а у ног его стояла авоська с пивом. На изумленный вопрос Корина о том, что стряслось сегодня с миром, официантка лаконично ответила, пожав плечами: «Может, залились наконец», – и продолжала созерцать телепрограмму.
Когда потрясенный Корин вышел на пыльную улицу, в голове его уже созрели кое-какие умозаключения. Инфаркт Колыбы и холодное пиво без очереди. Оставалось произвести техническую проверку.
«Пусть подойдет двенадцатый», – приказал он с замиранием сердца – и минуту спустя желтый «Икарус» покорно выкарабкался из толчеи машин у светофора и, чадя, пополз к остановке. Корин огляделся и быстро придумал еще одно, совсем уж несуразное желание, исполнение которого никак не могло оказаться случайным стечением обстоятельств.
Он чуть не выронил авоську с пивом, когда загорелая молодая особа с лиловыми тенями на веках сомнамбулически шагнула к нему, обвила его шею руками и крепко поцеловала в губы, вызвав веселые и завистливые восклицания стоящих на остановке граждан. Затем особа отступила, оборотила взор к распахнувшему двери автобусу и
отправилась на посадку, не обращая больше на Корина ни малейшего внимания.
Он ехал в автобусе, то и дело поглядывая на девушку, со скучающим видом рассматривавшую пробегающие мимо гастрономы, уголки отдыха с выцветшей наглядной агитацией, очереди у бочек с квасом и газоны с пожухлой травой, и все больше проникался мыслью о том, что у него появился ДАР. Это было интересно – и страшно.



Алексей Корепанов

#6087 в Фантастика

В тексте есть: инопланетяне

Отредактировано: 26.02.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться