Замурованная (дачный триллер)

Размер шрифта: - +

Замурованная (дачный триллер)

  Этот случай, приключившийся с Анной Петровной на даче сестры её Ирины, запомнился пожилой даме на всю оставшуюся жизнь. Будучи натурой впечатлительной и бесхитростной, женщина никому не сказала об истинной природе испытанных ощущений, просто никогда больше не приезжала в этот гостеприимный, но слишком хитротухесный для нее домик.

    А начиналось все вполне невинно. Сердцем дома была большая кухня. Её стены, обитые плотно пригнанной вагонкой, являли зрелище симпатичное и в какой-то мере степенное. Большой чайник с кипятком на буржуйке, заварочный под цветастым, шитым вручную колпаком, чашки с розочками, баранки на веревочке (неизменно перевешивались из любой упаковки) - всё навевало исключительно домашние и спокойные мысли. Какие могут быть тайны на такой кухоньке? Увольте.

    Семья Федотовых была большой, и комнаты обычно кишели домочадцами всех возрастов. Но на этот раз подросшие дети отправились в лагерь либо по другим бабушкам, взрослые в кой-то веке получили путевку в санаторий, а кто-то так и вовсе приболел. Так что Анне Петровне достался "на поселение" второй этаж - просторная комната с вместительными кладовками по бокам. Не слишком широкая, но удобная, кровать стояла в дальнем от лестницы углу, ровно над комнатой хозяев дома. Сбоку примостился старенький шифоньер, обклееный вырезанными из обоев цветами, напротив него висело зеркало. В остальном было гулко и пусто.

    Было уже далеко заполночь, когда мирно почевавшая Анна Петровна открыла глаза, внезапно, как от резкого звука. Женщина вздохнула и села на самый краешек кровати. Лежавший у изголовья мешочек с ручной вышивкой удивительно пах лавандой. Самая светлая ночь в году была полна стрёкота и волшебства почти также сильно, как мочевой пузырь после бутылочки хорошего белого вина. Где только сестра умудряется его доставать?...

    Как и на любой классической даче, туалет находился на другом конце участка. Если бы Анна Петровна признавала горшки, проблемы бы не было. Но увы, после памятной встречи с сороконожкой, задремавшей под ободком железной ночной вазы, женщина категорически отказывалась делать грязные дела иначе как в "птичьем домике".

   Итак, мягко ступая по гладким, плотно пригнаннным доскам, Анна Петровна пошла к лестнице. Осторожно, стараясь не скрипеть, спустилась. Потянула за косую рейку, которая держала доски вагонки и использовалась, как ручка.

    Ничего.

    Анна Петровна потянула сильнее. Опять ничего.

   Решив, что спросонья ошиблась в направлении, женщина толкнула дверь. Ничего. Сильнее. Опять безрезультатно.

  Мочевой пузырь издал недовольный спазм.

   - Да что же это, божечки! - воскликнула Анна Петровна.

   В этот самый момент ходики на кухне громко скрипнули и пробухали два раза.

   - Час волка, - вспомнила суеверная женщина.

    Завыла собака. Мочевой пузырь снова напомнил о себе. Дверь не подавалась.

   "Ну я же культурная женщина, перетерплю", решила Анна Петровна и поднялась обратно в комнату. Но стоило начать путь к кровати, как в старом зеркале на стене что-то промелькнуло, а за стеной, в кладовке, раздалась четкая дробь шагов.

    Если бы Анна Петровна не была такой интеллигентной, на коврике образовалось бы мокрое пятно. Но она вовремя вспомнила, что, не смотря на правильное рабоче-крестьянское происхождение, умудрилась получить гуманитарное образование и проработала учительницей многие годы, а потому не могла позволить себе поведение, унижающее человеческое достоинство. Короче говоря, Анна сжала ноги в третью позицию и мужественно двинулась дальше. И тут из шифоньера выскочили глаза. Яркие, зелено-желтые, и очень злые.

    Издав вопль, Анна Петровна подпрыгнула не хуже Плисетской и ринулась обратно, к выходу. Толкать! Тянуть! Стучать! Кричать! Поминать слова, за которые лишают звания учителя! Сердце - в горле, в ушах, в пятках. Кулаки сдаты до боли, пальуы отбиты.

   А за спиной - шаги.

    Цок. Цок. Цок.

    В мертвой, как данайский диалект латыни, тишине, Анна Петровна обернулась.

    Глаза сидели примерно на середине лестницы и разглядывали шумящее человеческое существо с легким презрением. Женщина сглотнула. Горячий ком в солнечном сплетении разошелся по телу, заплясал иголками в кончиках пальцев.

    Глаза сощурились, скривились. Раздалось басовито-тягучее:

   -Маааа... Мааааа... Мафусаииил!

   И шкваркалье когтей.

   - Кракозябрина стаеросовая, - прошептала старая учительница известное на всю школу ругательство.

   Прошептала, однако, почти мысленно - мало ли. И действительно, стоило моргнуть, как шоколадео-черный Мафусаил, он же Муфта, он же Мася, прыгнул прямо на Анну Петровну. Взвизгнув, женщина пригнулась, закрывая руками лицо.

    Тишина. Покой. Трель сверчка в кладовке.

    Цок. Цок. Цок. Это большие когти на задних лапах зацокали по линолиуму на кухне. За запертой дверью на лестницу, да.

  За той самой дверью, в которую ломилась Анна Петровна.

    Всхлипнув, несчастная женщина села на нижней ступени лестницы и, положив щеку на ладонь, пригорюнилась. Она казалась себе Аленушкой у пруда, где...

   Нет, нет, никакого пруда. От одной мысли о жидкости мочевой пузырь весьма мучительно напомнил о своем состоянии.

    Цепляясь за вагонку - гладкую, плотно пригнанную, глушащую звук вагонку - Анна Петровна с трудом поднялась, и начала карабкаться по лестнице, стараясь как можно громче скрипеть и топать. Безрезультатно: сестра с мужем так и не проснулись. Зато чуть-чуть отпустило пузырь. Но ненадолго.



Майя Филатова

#1112 в Мистика/Ужасы
#4122 в Разное
#1003 в Юмор

В тексте есть: сюрреализм, сатира

Отредактировано: 14.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги