Зараженные

Размер шрифта: - +

АНОНС следующих глав.

 Я сижу в глубокой ванне, поджав ноги к груди и опустив подбородок на колени. Кожу обдувает почти неощутимый теплый ветер, такой жадный и удушливый, что я хочу вновь облиться водой – холодной, освежающей, придающей жизни. Дверь со скрипом закрывается, и некий сквозняк пропадает – опять удушливая духота опускается на обожженные плечи.

Он заходит и без слов подступает ко мне, ставит ковш на изголовье ванны, а сам присаживается с обратной стороны.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает уставший, но ласковый голос.

– Так, словно меня закрыли в духовке, – отшучиваюсь я – смотрю на два полных ведра воды, которые он принес. – Теплая?

– В меру. Ополоснуться в самый раз.

Он гладит меня по волосам – скомканным в дикие кудри и от того до безобразия и неузнаваемости коротким. Я мурлыкаю – удовольствие – и прошу не останавливаться – пальцы скользят меж локонов и расчесывают их, и я понимаю, как устала от постоянной букли на голове. Запястье его скользит по моей щеке, и я целую фаланги пальцев. Теплая улыбка склоняется ко мне и целует губы.

– Давай, <...>, – говорит мужчина, отступая и, пока я тру свои обгоревшие плечи, подставляет ведро ближе и набирает в ковш воду. – <...>

Я склоняю голову на бок – он обливает мне спину, поглаживает ее, стирает пальцами грязь и ласкает кожу. Довольно зажмуриваюсь и подаюсь на него.

<...>

Опять запрокидываю голову и, закрывая глаза от удовольствия, касаюсь самой себя.

Следующий ковш расходуется на волосы – они липнут к голове и змеями вьются вокруг его кистей.

Улыбаюсь и потягиваюсь.

Он опять наклоняется ко мне и целует, после чего выпрямляется продолжает обливать водой. Кусок хозяйственного мыла – жесткий, грубый, с острыми углами – впивается в руку мужчины, скользит и пенится. Затем намыленные пальцы прижимаются к моим рукам и скользят по ним.

Мужчина сидит на углу ванной, моет меня, обливая водой, которую натаскал из колодца и нагрел в котле, и в этом больше эротики, чем во всем когда-либо мне встречающимся.

– Я люблю тебя, – говорю я и смотрю <...>

_____________________________________
 

 Я замираю рядом с мужчиной, что одиноко стоит около забора, опираясь о деревянную жердь. В руках он крутит маленький, но острый нож и какую-то фигурку. Недолго наблюдаю за движениями незнакомца: за тем, как он с отточенным мастерством стругает тонкие пласты дерева, улетающие ему под ноги, а фигурка становится все краше и краше. Мужчина поднимает глаза и быстро – также ловко – смотрит на меня; и лицо его берет скромная, с трудом разглядываемая улыбка. Руки продолжают перекидывать друг между другом нож и срезать какие-то непроглядные щепки, благодаря которым картина становится яснее и краше. Для меня стало завораживающим то, что в растертом в мелкую пыль через грязное сито мире, некто вносил в него нечто прекрасное. Большинство разрушало это и злорадствовало над павшими предметами культуры, над битыми и уничтоженными строениями, а кто-то продолжал создавать новое и созидать красоте.

Делаю шаг ближе к мужчине и, откинув винтовку за плечо, дабы не наводить лишних мыслей, прячу руки в карманы.

Незнакомец вновь глядит на меня – ничего не говорит. Пальцы прыгают по деревянной поделке, и я могу разглядеть силуэт зверя, а, после того, как переворачивают ее и представляют лицом, наблюдаю на мартышку, что лапами закрывает собственный рот. Забавляюсь тому и улыбаюсь, ступаю на еще один шаг. Струящиеся опилки пригоршней скопились подле черных бот мужчины, и работа кажется бесконечной. Хочу спросить, отчего он делает именно мартышку и несет ли она в себе какой-то смысл; к чему рот ее закрыт собственными лапами? Но не спрашиваю – еще раз смотрю на незнакомца и, замыкаясь в себе, плетусь мимо, куда изначально и целилась. Встречает меня <...>

______________________________________

Каждое слово - ценный груз, и ты боишься оброниться лишним. Поэтому так много молчишь.
Это приходит с годами. Мы научились общаться жестами, взглядами, предугадывать реакцию на то или иное действие. Это приходит с годами. Каждое слово - ценный груз.

______________________________________
 

Заблудшие, брошенные люди Каравана. Они не были ни добром, ни злом, они были – чем-то средним, они были априори не праведники и не губители, они застряли между двумя определениями как в паутине и выбраться уже не могли. Я, наконец, поняла людей Каравана. Они не добро, как мне показалось, но они и не зло, как мне показалось. Они были ничем – пропащие души людей, которые не имели крова и знамени, которые сжались в свой ореол существования и держались руками в нем. Никого не отпускали цепкие пальцы, и я была рада, что <...>. А еще я была рада, что повстречалась с ними и познакомилась со всеми этими людьми.

Прощаюсь <...> и опять ступаю на одинокую, не вытоптанную ни единым человеком и зараженным, тропу леса. И лес опять встречает меня с объятиями, как мать встречает свое заблудшее по неопытности дитя.

______________________________________

И война уже не против зараженных, люди - наш единый враг и друг.
Мы ведем войны с людьми.
Мы постепенно привыкали к этому образу жизни и вот породнились с ним окончательно.
Раньше - вечерами - нам нравилось подолгу сидеть напротив друг друга и воображать, чем бы мы - каждый из нас - занимались, когда Это кончится, когда зараза покинет наш мир и последний отпечаток ее сокроется уже под новыми шрамами. Но это не кончится.
Уже не могло, и тогда и сейчас - я это понимаю.
Мы не можем без войны и выживания, зараженные - как жужжащие над ухом мушки; мы привыкли устранять их и продолжать свое обыкновенное дело - воевать с людьми.

______________________________________

- Она - тот цветок, который бы я непременно сорвал.
Я думала о притче, про любовь и симпатию и аналогичное отношение человека, испытывающего то или иное чувство.
Но он повторяет о том.
Разве отсутствие ума - не грех?

______________________________________

Старые раны скулят, когда касаешься рубцов.

______________________________________



Кристина Тарасова

Отредактировано: 22.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги