Желание жить

Размер шрифта: - +

Глава 8

Коридор оказался низким и тёмным, два раза мы свернули, и рулевой втолкнул меня в небольшую давно никем не убираемую комнатку. Возможно, она была не такой уж и маленькой, но ощущение невероятной тесноты не покидало из-за многочисленных шкафов, вплотную приставленных друг к другу. Особняком стоял большой стол с лежащими на нём толстенными книгами и папками.

Рулевой посмотрел на меня и жестом показал снять все бусы и ожерелья. Я схватилась за шею и всхлипнула. Висящие на мне поделки из природного материала мне даром не нужны, но один раз я уже прокололась, надо постараться из образа больше не выходить. Рулевой достал из-за пояса нож, и лезвие тотчас вспыхнуло огнём. Я с визгом отскочила, заплакала, но тихо. Излишние вопли мужчину могут разозлить. И стала одно за другим снимать украшения. Для пущей убедительности руки подрагивали.

Он кивнул и отвернулся, присел перед столом на корточки, тем самым очень удобно подставил свой затылок для хранящегося у меня за пазухой камня. Бить я не стала. С базы мне не уйти. Он открыл створку, выдвинул огромный ящик и достал наружу простую тёмную полоску из непонятного материала. К ней крепилось нечто вроде бирки.

Рулевой раскрыл одну из лежащих на столе книг, долистал до того места, где записи обрывались и сделал свою, после чего нарисовал на бирке закорючки. Цифры? Обернулся и сделал шаг в мою сторону. Я слегка отступила и протянула ему пригоршню бус. Он хмыкнул, поманил меня пальцем. Пришлось подойти. Полоска оказалась ошейником, который он на мне и застегнул. В утешение показал, что бусы я могу носить на запястьях. Вот спасибо! Поспешно намотала их на себя. Мужчина хмыкнул и вновь вернулся к записям.

Отлично, мне присвоили номер и внесли в реестр. Я же правильно всё поняла? Рулевой отложил первую книгу и взялся за вторую. В ней он строчил гораздо дольше, причём, если бумага на мой взгляд была самой обыкновенной, писал он чёрной заострённой палочкой, не ручка, не карандаш, не перо, а что-то сугубо местной. Последние записи мужчина делал на отдельных листах бумаги. Я предположила, что он заполняет характеристику для какой-нибудь картотеки.

Закончив, повернулся ко мне, одарил меня сытой довольной улыбкой и махнул следовать за ним. Ладно. Знакомый коридор, но теперь мужчина выбрал другой поворот и вывел меня во внутренний дворик базы, как я про себя окрестила территорию, обнесённую невидимым забором, проявляющемся при угрозе.

Справа стояли вполне презентабельные здания, путь и построенные сплошь из дерева. Они напоминали избы-переростки со срезанной крышей. Рассмотреть подробно я не успела: рулевой повёл меня в противоположную сторону к самым настоящим загонам, только вместо лошадей и быков в них находились люди, аборигены.

Четыре столба, между ними весьма условные перекладины. Рулевой подобрал с земли камешек и бросил. Этот фокус я уже видела. В нескольких сантиметрах от загона вспыхнули искры, сверкнула молния, камешек отлетел обратно. Я честно вздрогнула и сделала вывод, что охрана здесь на уровне.

Туземцы, на загоне которых мне продемонстрировали работу охранной системы, шарахнулись в противоположную сторону, лица, все как у одного, перекошены от ужаса. Кажется, кто-то даже сознание потерял. Я думала, что успешно изображаю тихую трусиху, а на деле выходит, я само воплощение храбрости и отваги. Дела….

Рулевой повёл меня вперёд, минуты три мы петляли между загонами, пока не вышли к сараю или бараку. По крайней мере, у этого сооружения были стены и крыша. К ним тотчас мужчина, до этого, как я поняла, занимавшийся обходом загонов. Перекинувшись с рулевым парой слов, он достал из небольшого деревянного ящика тетрадь и палочку, сел на ящик, тетрадь пристроил на колене и приготовился записывать. Рулевой подхватил бирку на моём ошейнике, продиктовал присвоенный мне номер, затем сказал что-ещё, проверил запись, расписался, последний обмен репликами, и рулевой развернулся, быстро зашагал прочь.

Дежурный распахнул для меня дверь сарая-барака, и я вошла. Помещение в первый момент показалось пятнистым, потом до меня дошло, что в сарае полутемно, а кляксы – это свет, идущий через дыры и щели. Пол был земляным, в центре вырыта яма, от которой шёл неприятный запах. Рядом с ямой куча песка. Видимо, по мере наполнения, яму следовало закапывать.

Своих новых соседей я заметила не сразу. Незаметными тенями они сидели на настилах, тянущихся вдоль стел. Тоже аборигены, но не такие, как Лолампо. Женщина была закутана в ткань на манер римской тоги, а ещё у неё были крупные бронзовые серьги. А Лолампо-то мои отстающие, есть, оказывается, племена, которые знают металл.

Интереса я ни у кого не вызвала, чему невероятно обрадовалась, и быстро прошла к свободному месту. Сарай для избранный, усмехнулась я про себя. Ещё раз обвела взглядом сидящих со мной людей и утвердилась в мысли, что критерий отбора – наличие интеллекта, всё-таки в этих людях градус дикости казался на порядок ниже. Мы – товар элитный? Наверное, не худший вариант….

Я привалилась к стене и прикрыла глаза. Мне требовался перерыв. Посидеть, не думая ни о чём, отгородить себя мысленно от происходящего, прийти в себя. Течение времени в сарае не ощущалось. Каждый сидел в своём углу, и ничего не происходило. Редко кто-то вставал и шёл к яме, тогда я отворачивалась.

Цивилизация, о которой я так мечтала, нацепила на меня ошейник, а мыла так и не дала. Жмоты, однако. Значит, рабство. Вряд ли есть ещё какая-то причина присваивать мне номер. Мысль заработала. Раз нас сортируют, то, во-первых, рабство здесь обыденное широко распространённое явление, во-вторых, рабы разные. Кто-то, не разгибаясь, пашет в полях и рудниках, кто-то, чисто и опрятно одетый, стирает тряпочкой пыль с книг в хозяйской библиотеке. Действительность от того, что я нафантазировала отличается, но общий принцип наверняка такой, достаточно сравнить крепостных крестьян в России и темнокожих рабов в Америке.



Нелли Видина

Отредактировано: 12.03.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться





Похожие книги