Жизнь навыворот

Размер шрифта: - +

Глава 41

Телефон звонил настойчиво.

– Влад, – раздался под боком сонный голос жены.

– Извини, Злат, – он сбросил вызов и только потом посмотрел от кого.

Тихо выругался.

– Влад, – укоризненно протянула Злата Воронова. – А если бы дети…

– Извини, зай, – начальник Девятого отдела повернулся и чмокнул округлое плечо.

Плечо тут же нырнуло под одеяло.

– Я быстро.

Он сунул ноги в суперортопедические, но жутко неудобные тапки – подарок тещи извлекался из шкафа исключительно на время ее визитов. И как был, в боксерах, потирая ноющий желудок, потопал на кухню.

Голубцы, чтоб их!

– Андреева, – строго сказал бывший старший следователь прокуратуры, – ты на часы смотрела вообще?

Пузырьки минералки весело потекли в кривоватую чашку с трогательной надписью: «Любимаму папачке».

– Я ее нашла, Владимир Николаевич! На видео.

Влад держал паузу, которую Серафима тут же поспешила заполнить.

– Там Люба и какой-то мужчина. Они поговорили, он ушел. Под описание из ее стиха подходит, но не подходит ни под одну анкету, которую мы вытащили по этому описанию. Хорошо бы запустить распознавание лиц по базе, но дежурный айтишник меня послал.

– И правильно сделал, – начальник Девятого отдела долил себе еще минералки.

– Но…

– Там лицо мужика нормально можно разобрать?

– Более-менее.

– Тогда мне быстро пару лучших кадров в почту. И спать.

– Но, Владимир Николаевич…

– Никаких но, Андреева. Ты присылаешь мне фото, я их отдаю Максимилиану, и мы расползаемся по теплым кроваткам.

Гневное сопение на том конце линии разом стихло.

– Приказ понятен? Выполняй.

Залив третьей порции минералки противное тление в желудке, Влад развернулся, чтобы узреть в дверях мощную фигуру в махровом халате. Теща блюла его супружескую верность с упорством и незаметностью носорога.

– Что это вы, мама, не спите?

Настроение, вопреки всему, было хорошее.

– Да, водички захотелось, – елейно улыбнулась Неонила Ивановна. – А ты, Володенька, работаешь? Так поздно?

Влад задумчиво покрутил в руках чашку: неровные буквы успокаивали почище хваленой дыхательной гимнастики. И ответил. Предельно серьезно.

– Да вот и я думаю, может, ну ее, работу эту? Подам в отставку, спать по ночам буду, детей в зоопарки, музеи водить…

Оценив репутационный ущерб, в который ей выльется дауншифтинг зятя, Неонила Ивановна побледнела.

– Ну что ты, Володенька, как можно? На тебя ведь так рассчитывают. Вон, ничегошеньки сами сделать не могут… Ты, иди, отдыхай, а чашечку я помою.

Телефон маякнул о прилетевшем письме. Скрыв за зевком улыбку, Влад двинул в спальню.

– А на завтрак сырничков сделаю. Как ты любишь, – полетело ему вслед.

Сырники Влад и правда любил.

 

Письмо застало их сиятельство на безразмерном диване, с бокалом только что собранной четвертой отрицательной и в раздумьях.

С одной стороны, Зоя прислала на утверждение протоколы, с другой – ни строчки от Глеба.

В последний раз шеф взялся за перекраивание организацию в девяностых – новые времена потребовали новых решений. Собственно, тогда Глеб и получил кресло начальника Первого. Его предшественник, заставший на посту еще Отца народов, был упертым консерватором и искренне полагал: место женщины на кухне. На худой конец в бухгалтерии, кадрах или лаборатории.

Максимиллиан, за свою не самую короткую жизнь растерявший подобные предрассудки, Гаянэ искренне посочувствовал. Но тогда его сиятельству было не до соседних парафий. И без того пришлось помогать Михелю призвать к порядку эмигрантов, ломанувшихся на радостях домой. Веселое было время.

Нет, Глеб хорош. Практически идеален, а это в глазах Максимилиана последние лет пятьсот было серьезным недостатком. Начальник Первого отдела оказался скучен в своей тяге к власти, роскоши, родословной, на которую, по-большому счету, не имел права – у князя Сергея Николаевича Урусова не было законных детей. Впрочем, в эпоху тестов ДНК, отсутствие записей в церковных книгах значения не имело.

Глеб Максимилиана не одобрял. И в то же время завидовал. Это читалось в поджимаемых на мгновение губах, нервном подрагивании пальцев, изредка проскальзывающей в глазах злой тоске.

Скучно!

Но как бы ни раздражал начальник Второго отдела главу отдела Первого, на чужую территорию тот не лез, и проблем на дипломатической арене старался не создавать. По большому счету, никто, кроме Макса, не мог, когда прижимало, призвать к порядку местную вампирскую общину. Конечно, был еще шеф, но шеф – чужой, а Максимилиан – древний.

Интересно, насчет браслета промолчал намеренно или просто забыл?

Макс рассеянно ткнул пальцем в мигнувшее уведомление, всмотрелся в мутноватые фото, отложил телефон и закрыл глаза.

Открыл, чтобы узреть все ту же картину: Кизеева Любовь, пятнадцати лет, и очень знакомый профиль. Мужчина рядом с горе-поэтессой олицетворял собой неприятности. С большой буквы.

И ведь предупреждал же Михеля, не позволять Камилле тащить в дом всякую гадость. Но, ах, такой почетный гость, как отказать? Ну, да, Стефан был не последним вампиром в Совете. И, надо признать, после переезда вел себя тихо…

Тихушник хренов!

А может, не он?

Ну вот пусть хоть раз для разнообразия это будет не Стефано Медичи, а какой-нибудь вампир Дамиан, в девичестве Вася Иванов.

Ссориться с Медичи не хотелось. Но отточенная веками интуиции подсказывала: придется. В приличном вампирском обществе не заметить, что гость как бы невзначай придушил хозяйскую болонку, во все времена было признаком не вежливости, но слабости.



Софья Подольская

Отредактировано: 12.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться